Робин - Часть 2

23 Март, 2020
0 коментара

  ……………………………..      

Действительно, мелочь, а ведь запомнил на сто лет!    И на самом интересном или забавном  месте неожиданно обратно возвращаюсь, в суровый осенний денек, на свою площадку между тремя домами…  Не прозевай - раздача еды наметилась, подешевле «выбросят», как тогда говорили.  И в самом деле – бросали из окошка на пустой прилавок куски колбасы или сыра,  а  люди, оттесняя друг друга, хватали и  счастливые убегали к кассе…   Единственное, чем действительность, поверхностный пласт, побеждает настоящую жизнь – грубой силой, можешь презирать сегодняшний день, не замечать до времени, но если есть захочется, делать нечего.   Но я упрям, при первой возможности сбегаю - от чужих баранов к своим.     Нормальный человек должен жить,  где хочет, среди своих книг, картин, зверей, людей, деревьев…  Есть вещи, всегда весомые, им время нипочем.   Но недолго душа сама собою поглощена…  Слышу угрожающие голоса – «ты где, ты с кем…»  - сначала настойчиво упрашивают, потом грозят, хватают за руки, тянут обратно… Если одолевает страх среди бела дня перед наступающей на пятки реальностью, значит окончательно не скурвился. От этих, зовущих и тянущих, не оглядываясь, прочь беги!   Изменить реальность не могу –  и дезертирую из нее, как только позволяет случай.  За это приходится расплачиваться:  бесцеремонно суют обратно, а здесь одна мелкая канитель - трястись от страха, переживать возраст, слабость… –  типичный старикашка…    

 К счастью, могу еще посмеяться над собой.       

…………………………..        

Вы спрашиваете, кто я?    Я же сказал - художник.  Иногда пишу слова, если рисовать не получается, но так и не полюбил это слишком трезвое занятие.   Верите словам? Для меня всё начинается с изображений. Слова потом возникают, а часто вообще не появляются. Со словами сложно, шансы сказать банальность велики. Беру любого современного писателя - вижу, серость по-хозяйски гуляет по страницам. А часто пошлость хлещет через край. Куда денешься, даже великие мыслители рождают пару новых мыслей за всю жизнь, остальное время и силы уходят на разработку… и саморекламу. Тем более, писатели… ведь все давно сказано. Спасение в том, что некоторые сочетания слов рождают в нас картины, сцены… и мы просыпаемся для развития, для переживания, сочувствия… Но чаще перед глазами только черные значки, иероглифы унылых описаний.       …………………….   Мерзость зимних длиннот с годами начинает тяготить…  Промерзлая страна, здесь жить невозможно!  Повторяю это, втягивая голову в плечи девять месяцев в году, но с места не сдвинулся. Глубокое убеждение подвело - неважно, где жить, с кем жить, было бы внутри себя в порядке. Так-то оно так, но постоянное уклонение от общежития, уходы в прошлое даром не проходят, образуется со временем в памяти дыра…  И с каждым разом все сложней, после воспоминаний, рассуждений о том о сём, возвращаться в текущий день, вспоминать умение выживать в нем...   К тому же, в этой сногсшибательной реальности  люди злы, приходится защищаться.   – Твое время вышло, – они говорят,  а если не говорят, то думают, их обычная подлость. –  О чем мечтаешь, где постоянно пропадаешь?   Или по-другому:   – Старик, старик…  время, время, путь… – и важно качают головами. Делают вид, что уважают.   Но им-то осталось мно-о-го, а мне  чуть-чуть.  И хочется общим взглядом свою жизнь окинуть.  Разумеется, будут пыжиться, доказывать нашу зависимость от дня текущего.  Те, которые тянут меня обратно -  «жить реальностью»…      Никто не может меня учить, я сам себе учитель.   Мудрость не нужна, если ее не выразить в трех словах.   Недаром дураков люблю - родственные души…   

А еще лучше, не рассуждать  -  нарисовать!      

 ……………………………….      

 Меня не раз спрашивали,   - Зачем художник  пишет картины?   - Хороший вопрос…    Всегда надеюсь, не про деньги спрашивают. Творческий труд неоценим, попытка выразить его в деньгах  - зловредная привычка все на свете приравнивать к дерьму, помещать в бесконечный торговый ряд.   О живописи охотно расскажу вам…   Возьмем два куска холста, небольших. Широкой кистью пройдемся по одному белилами. Второй точно также покроем сажей.  Смотрите,  вот равновесие,  белое или черное, все равно.  Мы в жизни ищем равновесия, или покоя, живем обманом,  ведь  настоящее равновесие,  когда смешаешься с землей.   Что нужно художнику?..  Представь, ему тошно,  страшно... или тревожно... или радостно, наконец...  Он берет кисть, и наносит мазок, как ему нравится - по белому темным, по черному светлым, разным цветом – его дело. Он нарушает равновесие, безликое,  однообразное…  Теперь холст  - он сам, ведь в нем  тоже нет равновесия.  Он ищет свое равновесие на холсте. Здесь другие законы, они справедливей, лучше, это не жизнь. В картине  возможна гармония, которой в жизни нет.   Мазок тянет за собой другой, третий, художник все больше втягивается…  строит мир,  каким его видеть хочет. Все заново объединить. В нем растет понимание, как все создать заново!.. Смотрит на пятна эти, все напряженней, внимательней всматривается, ищет следы нового равновесия, надеется, оно уладит его споры,  неудачи,  сомнения…  на языке черного и белого,  пятен и цвета…   Нет, он не думает, мыслями не назовешь - он начеку, и слушает свои крошечные "да" и "нет",  почти бессознательные, о каждом мазке.   В пылу может даже не подозревать,  какой  на щетине цвет,  но тут же поправляет... или  хватается за случайную удачу,  поворачивает дело туда, где случай подсказал новый ход или просвет.    Он подстерегает случай.   Так он ищет и ставит пятна, ищет и ставит...  И вдруг чувствует - каждое пятно всем другим отвечает, перекликается, спорит…  нет безразличных на холсте, каждое отвечает всем,  и все – стоят за каждое, понимаешь?..    И напряжение его спадает, пружина в нем слабеет…    И он понимает, что вовсе не с пятнами игра,  он занимался самим собой,  и, вот,  написал картину, в которой, может, дерево, может - куст, камень, вода, цветок... или лицо…  а  щека  - не просто щека,  а… каменистая осыпь при луне!..  - он чувствует в ней шероховатость песка, твердость камня, находит лунные блики на поверхности...  Он рассказал о себе особым языком, в котором  дерево,  куст, камень, вода, цветок... лицо – его знаки, слова!..   Содержание изображений?..  – бред бездарных критиков.  А вот общение пятен - оно вязко, сложно, но неразрывно связано с Состоянием художника, и чем автор уязвимей, без опоры и надежды стоит, чем ему страшней жить - тем тоньше начинает чувствовать особый  вес пятен, их отношения, борьбу, напряженный разговор…   

Вот вам один ответ - мой.  Кто-то даст другой, но вы ищите свой.  Чужая мудрость только затравка или спусковой крючок.       

………………………………….       

В начале жизни события и вещи множатся,  разбегаются, вот и говорят – время. А к концу все меньше остается – лиц, вещей, слов, хотя, казалось бы, должно все больше накопляться.  Как говорил один художник, степень обобщения важна, вот-вот, степень обобщения, в ней ум художника, да и любого творца, который мелочным бытописателем не хочет быть, а смотрит за горизонт, и выше сегодняшнего мусора…       Годы усилий видеть дальше, выше, они бесследно не проходят -  чувствуешь, что изменяешься:  нет уже ни ума, ни мыслей,  а на все вопросы только «да» и «нет»,  короткие, ясные ответы.  Откуда берутся …  черт знает, откуда.  Будто на ухо кто-то шепчет, или внутри головы рождаются?..      События сближаются, сливаются, многие моменты выпадают из картины…  Как ночной снимок городской магистрали – трассирующий свет, и никого. Пусто там, где бурное движение и жизненный шум.  Вместо беготни и суеты – ночь и тишина.  Как настроишь себя на собственные  впечатления, так сразу тихо становится кругом, и пусто. Стоит  ли ругать память, если она заодно с досадными мелочами выкинула  некоторые глупые, но полезные детали?...  Нужно ли удивляться, что, удалившись  в собственные стародавние бредни, потом выпадаешь бессознательным осадком из раствора, и долго вспоминаешь, куда теперь идти, где дом родной…     

Собственная жизнь вызывает удивление, страх…   И смех.       

…………………………….       

Невольно ищешь в далекой юности свои ответы на свои вопросы.  Мало находишь, рост и развитие  идут скачками. Ничто не предвещало сегодняшнего меня.   Или все-таки, что-то было?..     Мне было шестнадцать, когда уехал из дома, поступил в Университет в маленьком прибалтийском городке. Ходил на лекции с толпой незнакомых людей, растерянно слушал, что-то записывал - и шел к себе по длинным темным улицам с высокими заборами, за которыми спали одноэтажные домики. Я снимал комнату. Она была с двумя окнами, большая и холодная, зато с отдельным входом и маленькой ледяной передней. В углу за большим шкафом стояла кровать со старым пуховым одеялом, это было теплое место. Печь топилась из другой половины дома, где жила хозяйка, от нее зависело мое тепло. Но кровать не зависела, и я залезал в узкое логово между стеной и шкафом, здесь читал, просматривал свои неуклюжие записи - и засыпал. К утру слабое тепло от печки вовсе улетучивалось, и я сползал с кровати, дрожа от холода и сырости. Я каждый день ждал, что, наконец, начнем учиться: кто-нибудь из старших обратит на меня внимание, спросит - "ну, как ты усвоил вчерашнюю лекцию?.." Но ничего не происходило, экзамены бесконечно далеко, и по-прежнему непонятно, что делать. Люди на курсе были старше меня, многие пришли из техникумов,  уже работали.  А мне было шестнадцать, вернее, семнадцать без одного месяца. И в один холодный октябрьский день исполнилось семнадцать ровно. Но никто здесь этого не знал, и не поздравил меня. Я почувствовал, что живу один, и никому не нужен. Но в этом чувстве, кроме печали, было что-то новое для меня, и я насторожился, потому что всегда ждал нового, и хотел его. Купил бутылку яблочного вина, крепленого, самого дешевого. Покупать вино было стыдно, потому что дома мы жили бедно, и вдруг такая роскошь. Но все-таки день рождения, и я купил. Еще купил хлеб, колбасу и сыр, и попросил нарезать ломтиками, как это красиво делали тогда в магазинах. Пришел к себе. Печь дышала слабым теплом. Я не стал раздеваться, сел за стол перед окном, нарезал хлеб, откупорил бутылку -  и хлебнул вина. Сразу стало теплей. Тусклый желтый свет мешал мне,  я погасил его...        Передо мной раскачивались голые ветки, но скоро они слились с чернотой неба. Через дорогу над воротами раскачивалась лампочка, ее свет метался в лужах и освещал комнату, как фары проезжающих автомобилей. Какие здесь автомобили... все тихо, неподвижно, только ветер и мерцающий свет... Когда-нибудь я буду вспоминать этот день - думал я, ел сыр и колбасу, закусывал хлебом и запивал вином. Тогда я больше всего боялся исчезнуть, сгинуть - ничего не сделать, не увидеть, не выучиться, не любить - пропасть в темноте и неизвестности, как это бывает с людьми. Я уже знал, что так бывает. Я называл все черное и неизвестное, что прерывает планы и жизнь - "фактор икс". Неожиданный случай, чужая воля - и твой полет прерван. Нужно свести "фактор икс" к нулю - и вырваться на простор, чтобы все, все зависело от меня...          А пока я сидел в темноте, меня обступала неизвестность, и я должен карабкаться, вырываться на волю... Только бы не сгинуть, добраться до своей, настоящей жизни... Я постепенно пьянел, жевал колбасу, которой было вдоволь, шурша бумагой наошупь находил тонкие ломтики сыра…    Как хорошо, что ничего еще не было, и все еще будет...          Я заснул сидя, и проснулся только на рассвете - барабанили в дверь. Пришла телеграмма из дома.       

Добраться до своей настоящей жизни? Да, уже тогда хотелось. Но не думал еще, не мог знать, насколько она удалена от жизни общей, коммунальной…      

 ………………………………………..       

Ничего особенного не было, думал о том, о сём,  что-то из детства… и исчез…    Очнулся, не знаю, откуда шел,  не помню,  куда идти...    Впрочем, быстро вспомнилось, другое огорчило: местность изменилась, вот здесь канавы не было!    Это у них быстро…  выкопать… закопать…    За увлечения  собственными мыслями да впечатлениями платишь, но, в сущности, мыльными пузырями,  мелочами сегодняшнего дня.  Правда, они нужны для поддержания на поверхности, когда тебя вытесняют новые…  не люблю слово  «молодые», дело не в возрасте.  Они выпихивают тебя, не потому что злы, просто деловито и суетливо ищут себе место, а твое вроде бы свободное, где-то гуляешь, упершись взглядом в пустоту, неприкаянное существо. Они по-своему справедливы – землю носом роют, и заслужили…  а ты где был?  Откуда взялся, постоянное место где?  Его на карте нет, там не кинуть тело на койку, не поесть...     А, может,  к лучшему, что вытесняют?    Но раз уж вернулся, о приключениях забудь.  Чтобы не вызвать подозрений, скорей равновесие восстанови, отойди с гуляющим видом, ничего особенного, поскользнулся на гнилых листьях, с кем не случается...    Как-то мне сказал один старик, давно было – «падать простительно, только надо быстро вставать...»    И все-таки чувствую тоску, нарастающую панику,  тошнотворный страх, как будто высоко стою, да на узком карнизе. Как дальше жить?!  Разрыв с текущим днем непреодолим, уход в свои  размышления да впечатления  похож  на отъезд из страны в 70-ые годы.  Прыжки туда-сюда дорого обходятся, держатели настоящего смотрят на беглецов все злей…     Но надежда еще осталась, она лишает разума.  Да, надежда… через глухоту и пустоту протянуть руку будущим разумным существам, не отравленным нынешней барахолкой. Как по-другому назовешь то, что процветает в мире - блошиный рынок, барахолка...  

А вот придут ли те, кто захочет оглянуться, соединить разорванные нити?..   Но я  лучше Вам о живописи расскажу, ведь искусство протягивает руку в будущее дальше всех.   

  ……………………………….       

Благодаря живописи, интерес в жизни еще теплится,   без картинок, наверное, не выжил бы...   Я не люблю выкрики, споры, высокомерие якобы "новых", болтовню о школах и направлениях, хлеб искусствоведов... Но если разобраться, имею свои пристрастия. Мое отношение сложилось постепенно, незаметно: я искал всё, что вызывало во мне сильный  моментальный ответ, собирал то, что тревожит, будоражит, и тут же входит в жизнь.  Словно свою дорогую вещь находишь среди чужого хлама. Неважно, что послужило поводом для изображения - сюжет, детали отступают, с ними отходят на задний план красоты цвета, фактура, композиционные изыски... Что же остается? Мне важно, чтобы в картинах с особой силой было выражено состояние художника. Не мимолетное впечатление импрессионизма, а чувство устойчивое и долговременное, его-то я и называю Состоянием. Остановленный момент внутреннего переживания.  Я о том, что можно назвать искусством состояний.  Настоящие цели в искусстве начинаются там, куда  ум не дотягивается в полной мере. Приближение к приблизительности. Толчок от непонимания.  Исследование, выяснение… Отсюда утончение восприятия, саморазвитие… Идейки и придумки авангарда кажутся ужимками, современное искусство предлагает скушать банан, а нам - тяжко, дышать нечем...   Сама жизнь кажется перетеканием в ряду внутренних состояний. Картины позволяют пройтись по собственным следам, и я все чаще ухожу к себе, в тишине смотрю простые изображения, старые рисунки... Отталкиваясь от них, начинаю плыть по цепочкам своих воспоминаний.  Творчество стоит не на уме, а на свободных ассоциациях, на умении общаться с большими неопределенностями,  это наши чувства, как их определить…   

Живопись Состояний моя страсть. Цепь перетекающих состояний - моя жизнь.  

  ……………………………………   

Несмотря на все различия времен и культур, хорошая живопись бесспорна. Кто же очерчивает ее границы?.. Я думаю, свойства глаза и наших чувств, они не изменились за последние сто тысяч лет. Над нами, как над кроманьонцами, довлеет все то же: вход в пещеру и выход из нее. Самое темное и самое светлое пятно - их бессознательно схватывает глаз, с его влечением спорить бесполезно. Художник не должен дать глазу сомневаться в выборе, на этом стоит цельность изображения - схватить моментально и все сразу, а потом уж разбираться в деталях и углах. Эта истина одинаково сильна для сложных композиций и для простоты черного квадрата, хотя в нем декларация уводит в сторону от живописи, от странствия по зрительным ассоциациям. На другом полюсе цельности сложность - обилие деталей, утонченность, изысканность, искусственность… Игра всерьез - раздробить на части, потом объединить… стремление таким образом усилить напряжение вещи, когда она на грани разрыва, надлома…Но если прием вылезает на первый план, это поражение.  Предпочитаю, чтобы художник рвался напролом, пренебрегая изысками и пряностями, и потому люблю живопись наивную и страстную, чтобы сразу о главном, моментально захватило и не отпускало. Чтобы "как сделано" - и мысли не возникло!  Своего рода мгновенное внушение. Чтобы обращались ко мне лично, по имени, опустив описания и подробности, хрусталь, серебро и латы. Оттого мне интересен Сутин. И рисунки Рембрандта. Не люблю холодные манерные картины, огромные забитые инвентарем холсты, увлечение антуражем, фактурой, красивые, но необязательные подробности… Неровный удар кисти или след пальца в красочном слое, в живом цвете, мне дороже подробного описания. Люблю застигнутые врасплох вещи, оставленные людьми там, где им не полагалось оставаться - немытая тарелка, вилка с погнутыми зубьями… не символ состояния - само состояние, воплощение голода... опрокинутый флакон, остатки еды…   

Все направлено на меня, обращено ко мне.

  ……………………………..    

Помню, один маленький холст,  удивительный,  лет двести ему, и как часто бывает – «н.х»   то есть, автор неизвестен.  Написано с большой внутренней силой.  Вещица, тридцать на сорок, она когда-то многое перевернула во мне. Нужна удача… и состояние истинной отрешенности от окружающего, чтобы безоговорочно убедить нас - жизнь здесь, на холсте, а то, что бурлит за окном - обманка, анимация, дешевка, как бездарные мультяшки.Это был натюрморт, в котором вещи одухотворены, живут, образуя единую компанию, единомышленники.  Тихое единение нескольких предметов, верней сказать - личностей… воздух вокруг них, насыщенный их состоянием… дух покоя, достоинства и одиночества. Назывался он "Натюрморт с золотой рыбкой", только рыбка была нарисована на клочке бумаги, картинка в картине… клочок этот валялся рядом со стаканом с недопитым вином… тут же пепельница, окурок… Сообщество оставленных вещей со следами рядом текущей жизни, - людей нет, только ощущаются их прикосновения, запахи… Признаки невидимого… они для меня убедительней самой жизни.  А также искусства, дотошно обслуживающего реальность - в нем мелочная забота о подобии, педантичное перечисление вещей и событий, в страхе, что не поймут,  не поверят… занудство объяснений, неминуемо впадающих в банальность.  Мне же по душе тихое ненавязчивое вовлечение в атмосферу особой жизни  - сплава реальности с нашей внутренней средой, в пространство, которое ни воображаемым, ни жизненным не назовешь - нигде не существует в цельном виде, кроме как в наших Состояниях… - и в некоторых картинах.Ищу в картинах только это.Не рассказ, а признание.Не сюжет, а встречу.   Насколько такие картины богаче, тоньше того, что нам силой и уговорами всучивают каждый день.   Современная жизнь держится на потребности приобрести все, до чего своими лапами дотянется. Если все, произведенное человеком, имеет цену, простой эквивалент, то в сущности ставится в один ряд с навозом. И на особом положении оказываются только вещи, не нужные никому или почти никому. Цивилизация боится их, всеми силами старается втянуть в свой мир присвоения, чтобы "оценить по достоинству", то есть, безмерно унизить. Это часто удается, а то, что никак не включается в навозные ряды, бесконечные прилавки от колбас до картин и музыки для толпы, заключают в музеи и хранилища, и они, вместо того, чтобы постоянно находиться на виду, погребены...    Как-то мне сказали  - теперь другое время, и живопись больше не "мой мир",  а "просто искусство". Но разве не осталось ничего в нас глубокого и странного, без пошлого привкуса временности, той барахолки, которая стремится втянуть в свой водоворот?..  Бывают времена, горизонт исчезает… твердят "развлекайтесь" и "наше время", придумывают штучки остроумные… Что значит "просто живопись"?.. Нет живописи, если не осталось ничего от художника, его глубины, драмы, а только игра разума, поза,  фальшь, жеманство или высокопарность… И я остановился на картинах, которые воспринимаю и люблю. На это и нужен ум - оставить рассуждения и слова на границе, за которой помогают только обостренное чувство, непосредственное восприятие. Другого ума я в живописи не приемлю. 

                                                               Продолжение следует                                   Дан Маркович

ЕТИКЕТИ: World;

Коментари

Все още няма коментари. Бъди първи!

Добави коментар


Тракийски свят не толерира обидни коментари и спам. Некоректни коментари ще бъдат изтривани.